ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ

Чем больше старался Том приковать свое внимание к учебнику, тем больше разбегались его мысли. В конце концов он вздохнул и, зевая, закончил напрасные потуги. Ему казалось, что большая перемена никогда не наступит. Было очень душно, не чувствовалось ни мельчайшего дуновения ветра. Из всех усыпительных дней это был самый усыпительный ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ. Однообразное бормотание 20 5 школьников, зубривших уроки, баюкало душу, как гудение пчел. Там, вдалеке, в огненном сиянии солнца мелькали нежно-зеленые склоны Кардифской горы, охваченные дымкой зноя и окрашенные далью в пурпуровые тона. Высоко в небе лениво парили одинокие птицы; не считая их, не было видно ни 1-го живого существа, если не считать ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ 2-ух—3-х скотин, ну и те спали. Сердечко Тома жаждало свободы. Отыскать бы хоть чего-нибудть увлекательное, чтоб уничтожить это нудное время! Он пошарил у себя в кармашке, и вдруг лицо его озарилось экстазом, и он безотчетно возблагодарил небеса за счастье, которое они дарили ему. Исподтишка достал он из кармашка ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ коробку, вытащил оттуда клеща и — положил на длинноватую плоскую парту. Клещ, должно быть, тоже просиял от экстаза и тоже возблагодарил небеса, но удовлетворенность его была заблаговременна, так как, как он вздумал уйти, Том булавкой повернул его вспять и принудил двинуться в другом направлении.

Рядом с Томом посиживал его ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ друг и компаньон, угнетаемый таковой же тоской, какая только-только подавляла Тома; он с глубочайшей признательностью ухватился за представившееся ему развлечение. Компаньона звали Джо Гарпер. Мальчишки дружили всю неделю, но то субботам вели войны, как неприятели. Джо вынул из-за отворота куртки булавку и стал помогать товарищу ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ муштровать арестованного клеща. Оба чем далее, тем больше увлекались этим спортом. В конце концов Том объявил, что они только мешают друг дружке и ни один не получает полностью того наслаждения, какое можно извлечь из клеща. Он положил на парту грифельную доску Джо Гарпера и провел посредине черту сверху донизу.

— Вот, — произнес он ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ, — уговор таковой: пока клещ будет на твоей стороне, гоняй его сколько угодно, а я трогать не буду; но если ты упустишь его и он уйдет ко мне, на мою половину, тогда уж гонять буду я.

— Хорошо. Начинай! Пускай его!

Клещ очень скоро удрал от Тома и ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ пересек экватор. Тогда за него взялся Джо. Потом клещ повернул и скоро очутился во владениях Тома. Эти переходы повторялись достаточно нередко. Пока один мальчишка гонял клеща, совсем поглощенный этим увлекательным занятием, другой с не наименьшим увлечением смотрел за ним. Оба склонили головы над доской, и их души погибли для всего ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ остального. Под конец счастье, по-видимому, совсем перебежало на сторону Джо. Клещ, возбужденный и взволнованный не меньше самих мальчишек, кидался то туда, то сюда, но всякий раз, когда победа была, так сказать, в руках Тома и пальцы его рвались к насекомому, булавка Джо ловко преграждала клещу путь и тот оставался ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ во владениях Джо. Тому стало в конце концов невтерпеж. Искушение было очень очень. Он протянул руку и стал подталкивать клеща в свою сторону. Джо одномоментно вышел из себя:

— Том, не смей его трогать!

— Я желаю только чуть-чуть подхлестнуть его, Джо!

— Это нечестно, сэр, оставьте его в покое ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ!

— Эх ты, да я только немножко…

— Оставьте клеща: в покое, молвят вам!

— А вот не оставлю!

— Ты не имеешь права: он на моей стороне.

— Да клещ-то чей, Джо Гарпер?

— Мне все равно, чей бы он ни был… он на моей стороне, и ты не смей его трогать!

— Как ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ так — не смей! Клещ мой, и я свободен делать с ним все, что желаю!

Вдруг ужасный удар обвалился на плечи Тома. Вточности такой же достался и Джо. В продолжение 2-ух минут учитель усерднейшим образом выколачивал пыль из их курток; вся школа ликовала и радовалась. Товарищи были очень поглощены ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ собственной забавой и не увидели, что незадолго перед тем в классе в один момент водворилась тишь, потому что учитель подошел к ним на цыпочках и наклонился над ними. Достаточно длительно он смотрел за их игрой, до того как со собственной стороны занес в нее некое обилие.

Когда, в конце концов, пробило ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ двенадцать и наступила большая перемена, Том подбежал к Бекки Тэчер и шепнул ей на ухо:

— Надень шляпку, как будто уходишь домой, а когда дойдешь до угла, улизни от других, поверни в переулок и возвращайся сюда. Я пойду по другой дороге, тоже убегу от собственных и очень скоро ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ буду тут.

Таким макаром, Том вышел из школы с одной группой школьников, а Бекки — с другой. Скоро они повстречались в далеком конце переулка и возвратились в опустевшую школу. Они сели рядом, положив перед собою грифельную доску. Том отдал Бекки грифель и, водя ее рукою, сделал очередной умопомрачительный домик. Когда энтузиазм к ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ искусству немножко ослаб, они принялись болтать. Том был непомерно счастлив.

— Любишь ты крыс? — опросил он.

— Ой, терпеть не могу!

— И я тоже… когда они живы. Но я говорю про дохлых, — крутить их на веревочке над головой.

— Нет, я крыс вообщем не очень люблю. А вот что я люблю — так это ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ жевать резинку.

— Еще бы! Жаль, что у меня ее нет.

— По правде? У меня есть чуть-чуть. Я дам для тебя пожевать, только ты позже отдай.

Это им обоим понравилось, и они стали жевать по очереди, болтая ногами от излишка наслаждения.

— Была ты когда-нибудь в цирке?

— Да, и ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ папа обещал взять меня туда снова, если я буду не плохая.

— А я был в цирке три либо даже четыре раза — много раз! Там куда веселее, чем в церкви: всегда представляют чего-нибудть. Я, когда вырасту, поступлю клоуном в цирк.

— Правда? Вот отлично! Все они такие ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ разноцветные, милые…

— Да-да, и при всем этом кучу средств загребают… Бен Роджерс гласит: по баксу в денек… Слушай-ка, Бекки, была ты когда-нибудь помолвлена?

— А что же все-таки это такое?

— Ну, помолвлена, чтоб выйти замуж?

— Нет.

— А желала бы?

— Пожалуй… Не знаю. Как это делается?

— Как? Да ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ никак. Ты просто говоришь мальчугану, что никогда ни за кого не выйдешь замуж, только за него, — понимаешь, никогда, никогда, никогда! — и позже вы целуетесь. Вот и все. Это каждый в состоянии сделать!

— Целуемся? А зачем лобзаться?

— Ну, для того, чтоб… ну, так принято… Все это делают.

— Все?

— Ну да ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ, все влюбленные. Ты помнишь, что я написал на доске?

— Д-да.

— Что все-таки?

— Не скажу.

— Так, может, я скажу для тебя?.

— Д-да… только когда-нибудь в другой раз.

— Нет, сейчас.

— Нет, не сейчас — завтра.

— Нет же, сейчас, Бекки! Ну, пожалуйста! Я потихоньку, я шепну для тебя на ухо ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ.

Видя, что Бекки колеблется, Том принял молчание за согласие, обнял девченку за талию, приложил губки к самому ее уху и повторил свои прежние слова. Позже произнес:

— Сейчас ты мне шепни то же самое.

Она длительно отнекивалась и в конце концов попросила:

— Отвернись, чтоб не созидать меня, — тогда ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ и я скажу. Только ты никому не рассказывай, — слышишь, Том! Никому. Не расскажешь? Правда?

— Нет же, я никому не скажу, будь покойна. Ну, Бекки?

Он отвернулся, а она так близко наклонилась к его уху, что от ее дыхания стали трепетать его кудряшки, и шепнула робко:

— Я вас… люблю!

Позже ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ вскочила и принялась бегать вокруг скамеек и парт, спасаясь от Тома, который гонялся за ней; позже забилась в угол и закрыла лицо белоснежным передничком. Том схватил ее за шейку и стал уговаривать:

— Ну, Бекки, сейчас уж все кончено, — только поцеловаться. Здесь нет ничего ужасного, это пустяки. Ну, пожалуйста, Бекки!

Он дергал ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ ее за передник и за руки.

Постепенно она сдалась, опустила руки и подставила ему лицо, раскрасневшееся от долгой борьбы; а Том поцеловал ее в красные губки и оказал:

— Ну, вот и все, Бекки. Сейчас уж ты никого не должна обожать, только меня, и ни за кого, не ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ считая меня, не выходить замуж, никогда, никогда и во веки веков! Ты обещаешь?

— Да, я никого не буду обожать, Том, только тебя 1-го и ни за кого другого не пойду замуж. И ты, смотри, ни на ком не женись, лишь на мне!

— Само собой. Естественно. Таковой уговор! И по дороге в ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ школу либо из школы ты должна идти со мной, — если за нами не будут смотреть, — и в танцах выбирай меня, а я буду выбирать тебя. Так всегда делают жених и жена.

— Ах, как отлично! Никогда не слыхала об этом.

— Это страшно забавно! Вот мы с Эмми Лоренс ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ…

Бекки Тэчер обширно раскрыла глаза, и Том сообразил, что сделал промах. Он тормознул в смущении.

— О Том! Так я уже не 1-ая… У тебя уже была жена…

Девченка зарыдала…

— Перестань, Бекки! Я больше не люблю ее.

— Нет, любишь, любишь! Ты сам знаешь, что любишь.

Том пробовал было обнять ее ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ за шейку, но Бекки оттолкнула его, оборотилась лицом к стенке и продолжала плакать. Том начал уговаривать ее, называл нежными именами и повторял свою попытку, но она снова оттолкнула его. Тогда в нем пробудилась гордость. Он направился к двери и решительными шагами вышел на улицу. Смущенный и расстроенный, он встал недалеко от ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ школы, взглядывая поминутно на дверь, в надежде, что Бекки образумится и выйдет прямо за ним на крыльцо. Но она не выходила. Ему стало очень обидно: а ведь, пожалуй, он и по правде повинет. Ему было тяжело вынудить себя сделать 1-ый шаг к примирению, но он поборол свою гордость ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ и вошел в класс… Бекки все еще стояла в углу и рыдала, повернувшись лицом к стенке. У Тома защемило сердечко, он подошел к ней и постоял малость, не зная, с чего начать.

— Бекки, — проговорил он несмело, — я люблю только тебя, а других я и знать не желаю.

Никакого ответа. Одни рыдания ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ.

— Бекки (просительным голосом), Бекки! Ну скажи чего-нибудть…

Снова рыдания.

Тогда Том вынул самую наилучшую свою драгоценность — медную шишечку от каминной решетки — и, протянув ее так, чтоб Бекки могла узреть ее, произнес:

— Ну, Бекки… ну, возьми же! Дарю.

Она оттолкнула его руку, шишечка свалилась и покатилась по полу ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ.

Тогда Том вышел на улицу и решил уйти куда глаза глядят и в сей день не ворачиваться в школу. Бекки вдруг заподозрила что-то неладное. Она ринулась к двери — Тома не было видно. Она обежала вокруг дома, надеясь отыскать его на площадке для игр, но его не ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ было и там. Тогда она стала орать:

— Том, вернись! Том!

Она чутко прислушивалась, но никто не откликнулся. Кругом была тишь и пустыня. Она села и опять зарыдала: она ощущала себя виновной. Меж тем опять — начали собираться школьники; было надо затаить свое горе, утихомирить свое разбитое сердечко и взгромоздить — на себя ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ бремя долгого, томительного, тоскливого денька. У нее еще не было подруги, и ей не с кем было поделиться своим горем.

Глава восьмая

БУДУЩИЙ ХРАБРЫЙ ПИРАТ

Том поначалу колесил по переулкам, сворачивая то на право, то на лево, и в конце концов оставил далековато сзади ту дорогу, по которой ученики обычно ворачиваются в школу ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ. А позже побрел в гору — понуро и медлительно. По пути он раза два либо три перебежал вброд маленькой ручеек, потому что посреди мальчиков существует поверье, как будто таким макаром они заметают за собою следы и ставят погоню в тупик. Через полчаса он уже миновал богатую усадьбу вдовы ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ Дуглас, стоявшую на верхушке Кардифской горы. Школа еле показывалась понизу — там, сзади, в равнине. Путешественник углубился в густой лес, пошел, пренебрегая тропинками, в самую чащу и сел на мху под развесистым дубом.

Тут, в лесу, было тихо и душно. В мертвом полуденном зное замолкло даже пение птиц. Природа ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ погрузилась в дремоту, ее сон по временам нарушался только стуком дятла, доносившимся издалече. И от этого стука лесная тишь казалась еще больше глубочайшей, а тоска одиночества — еще больше гнетущей. Сердечко Тома терзала печаль, которая была в полной гармонии с окружавшей его природой. Он длительно посиживал в задумчивости, упершись локтями в ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ колени и положив подбородок на руки. Ему казалось, что жизнь в наилучшем случае — суета и страдание, и он готов был завидовать Джимми Годжесу, который не так давно скончался. “Как отлично, — задумывался он, — лежать в могиле, спать и созидать различные сны, во веки веков, и пусть ветер шепчет о ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ кое-чем в ветвях, пусть голубит травку и цветочки на могиле, а тебя ничто не волнует, и ты ни о чем же не горюешь, никогда, во веки веков”. Ах, если б у него были отличные отметки в воскресной школе, он, пожалуй, был бы рад умереть и покончить с нелюбимой ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ жизнью… А эта девченка… ну, что он ей сделал? Ничего. Он вожделел ей добра. А она прогнала его, как собаку, — прямо, как собаку. Когда-нибудь она пожалеет об этом, но, может быть, будет поздно. Ах, если бы он мог умереть не навечно, а на время!

Но в юности сердца ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ эластичны и, как их ни сожми, расправляются стремительно. Тома неприметно захватили снова помыслы местного мира. Что, если он сию секунду пойдет куда глаза глядят и загадочно пропадет для всех? Что, если он уйдет далеко-далеко, в неизвестные страны, за моря, и никогда не возвратится? Каково-то ощутит себя Бекки ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ тогда!.. Он вспомнил, как собирался сделаться клоуном в цирке, но сейчас ему было противно помыслить об этом, ибо шутовство и паясничество и цветное трико в обтяжку показались ему унизительными в такое мгновение, когда его душа воспарила к туманным и великим высотам романтики. Нет, он пойдет в бойцы и возвратится домой через ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ много лет, покрытый ранами и славой. Либо, еще лучше, уйдет к индейцам, будет охотиться с ними на буйволов, плутать по тропе войны, средь больших гор и бездорожных прерий Далекого Запада, и когда-нибудь возвратится домой величавым индейским вождем и в сонное летнее утро, ощетинившись перьями, размалеванный, ужасный, ввалится прямо ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ в воскресную школу с одичавшим воинственным кличем, от которого кровь стынет в жилах. Вот выпучат глаза его товарищи! Вот будут ему завидовать! Но нет, есть на свете еще больше прекрасное поприще. Он будет пиратом! Да-да! Сейчас он ясно лицезрел впереди себя свое будущее, озаренное непередаваемым блеском. Его ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ имя будет греметь в мире, заставляя людей вздрагивать от кошмара. Как гордо будет он носиться по бурным морям на длинноватом, низком черном корабле “Бес бури”, с черным наизловещим флагом, развевающимся на носу корабля! И, достигнув верхушки славы, он нежданно-негаданно появится в собственном древнем родном городишке и войдет ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ в церковь, загорелый, обветренный, в черном бархатном камзоле и в таких же брюках, с красной перевязью, в больших ботфортах, а за поясом у него будут торчать пистолеты, с боковой стороны — ножик, заржавевший от пролитой крови, на голове у него будет мягенькая шапка с опущенными книзу полями, с развевающимися перьями, в руке ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ — темное развернутое знамя, а на знамени — черед и скрещенные кости. И с каким экстазом, с каким упоением он услышит, как шепчутся вокруг: “Это Том Сойер, пират! Темный Мститель Испанских морей!”

Да, решено! Он совсем выбрал свою дорогу, он убежит из дому и начнет новейшую жизнь. Завтра же ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ днем он отправится в путь. Чтоб быть готовым к утру, нужно приняться за дело на данный момент же. Необходимо собрать все свое достояние. Недалеко лежало трухлявое дерево. Том подошел к нему и начал карманным ножиком “Барлоу” копать землю под одним из его концов. Скоро ножик натолкнулся на некий древесный предмет, и ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ Том по звуку распознал, что снутри пустота. Он засунул туда руку и торжественно произнес заклинание:

— Чего здесь не было, приди! А что здесь есть, останься!

Он соскоблил верхний слой земли, и понизу оказалась узкая сосновая дощечка. Он поднял дощечку — под нею открылся аккуратненько изготовленный тайник для сокровищ, дно и стенки ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ которого были выложены такими же дощечками. В тайнике лежал алебастровый шарик. Изумлению Тома не было границ. Он со смущенным видом почесал затылок:

— Эге-ге! Вот так штука!

Он с досадой отшвырнул шарик и принялся размышлять. Дело в том, что его околпачило поверье, которое он и его товарищи воспринимали за ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ непререкаемую правду. Если зароешь шарик, произнося над ним нужные заклинания, и в течение 2-ух недель не будешь трогать его, а позже откроешь тайник с тем заклинанием, которое на данный момент было произнесено, то заместо 1-го шарика ты отыщешь все, какие были когда-либо потеряны тобою, вроде бы ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ далековато ни лежали они друг от друга. Но чуда не вышло, это ясно, и все, во что веровал Том, было подорвано в корне. Он столько раз слышал об успешных попытках такового рода и никогда не слыхал о неудачных. Ему не пришло в голову, что он и сам пробовал этот метод не ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ раз, а позже никогда не мог отыскать места, где был закопан шарик. Он длительно раздумывал и в конце концов решил, что здесь вмешалась какая-то колдунья и разрушила чары. Но ему хотелось совсем убедиться в этом, и, выискав чистенькое песочное местечко, в центре которого было углубление в виде воронки ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ, он лег на землю, прильнул губками к самой ямке и проговорил:

Бук-букашка, расскажи мне, что желаю я знать.

Бук-букашка, расскажи мне, что желаю я знать.

Песок зашевелился, оттуда на мгновение выполз темный жучок и тотчас же испуганно юркнул назад.

— Ага, не гласит! Означает, здесь и взаправду ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ не вышло без колдуньи. Я так и знал.

Тому отлично было понятно, что с колдуньями тягаться никому не под силу, и он приуныл. Позже ему пришло в голову, что не худо бы отыскать хоть тот шарик, который он только-только бросил, и он принялся терпеливо находить его, но ничего ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ не отыскал. Он возвратился к собственному тайнику и встал на то самое место, с которого только-только бросил шарик, позже вытащил из кармашка другой и бросил его в том же направлении:

— Брат, поди сыщи брата!

Он увидел, где тормознул шарик, и стал находить там, но не отыскал ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ. Должно быть, 2-ой шарик либо не докатился, либо залетел очень далековато. Он попробовал снова, другой, 3-ий и в конце концов достигнул фуррора: оба шарика лежали на расстоянии фута друг от друга.

В эту минутку с зеленоватой опушки донесся слабенький звук игрушечной жестяной трубы. Том стремительно скинул с себя куртку и ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ брюки, опоясался одной из подтяжек, разрыл кучу хвороста за гнилостным деревом, вынул оттуда самодельный лук, стрелу, древесный клинок, также жестяную трубу, мигом вооружился и в одной развевающейся рубахе понесся навстречу противнику. Под огромным вязом он протрубил ответный сигнал, позже стал пробираться на цыпочках, настороженно оглядываясь по сторонам, и негромко скомандовал воображаемому ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ отряду:

— Стой, молодцы! Останься в засаде, пока не затрублю!

Появился Джо Гарпер в таковой же легкой одежке и тоже вооруженный с головы до пят. Том окрикнул его:

— Стой! Кто смеет ходить по Шервудскому лесу без моего разрешения?

— Гай Гисборн не нуждается ни в чьем разрешении! Кто ты, который ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ… который…

— “…смеет обращаться ко мне с таковой дерзкой речью?” — поспешно дал подсказку ему Том, потому что оба они гласили на память “по книжке”.

— …который смеет обращаться ко мне с таковой дерзкой речью?..

— Кто я? Я — Робин Гуд,[19]в чем очень скоро удостоверится твой презренный труп.

— Так это ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ ты, известный разбойник! Поистине я буду рад померяться с тобою клинком за обладание дорогами этого радостного леса. Защищайся!

Они выхватили древесные клинки, бросили остальное орудие на землю, стали в боевую позицию, нога к ноге, и начался суровый поединок: по всем правилам искусства: два удара ввысь и два вниз. В конце ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ концов Том произнес:

— Ну, драться так драться! Поддай жару!

Они так усердно “поддали жару”, что оба запыхались и взмокли.

— Падай же! Падай! — кликнул Том. — Почему ты не падаешь?

— Не стану я падать! Сам падай — для тебя ведь ужаснее моего приходится.

— Ну так что все-таки? Это ничего не означает. Мне падать ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ не полагается. В книжке ведь не так — там сказано: “И он одним ловким ударом в спину поразил насмерть злополучного Гая Гисборна”. Ты должен оборотиться и подставить мне спину, чтоб я мог стукнуть тебя.

Против такового авторитета возражать не приходилось: Джо оборотился, принял удар и свалился.

— А сейчас… — произнес ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ Джо, поднимаясь на ноги, — сейчас дай мне уничтожить тебя — это будет по совести.

— Да ведь так нельзя, этого в книжке нет!

— Ну, это нечестно! Это, по-моему, подлость!

— Ну хорошо, Джо, — ведь ты можешь быть монахом Таком либо отпрыском мельника Мачем и пристукнуть меня дубинкой по голове. Либо, хочешь, я ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ буду шериф нотингемский, а ты Робин Гуд на одну минуту, и ты убьешь меня.

Это удовлетворило Джо Гарпера, и игра длилась. Потом Том снова сделался Робином Гудом и, по вине предательской монахини, плохо ухаживавшей за его запущенной раной, смертельно ослаб от утраты крови, после этого Джо, изображавший собой ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ целую массу плачущих разбойников, с грустью оттащил его прочь, вложил лук в его ослабевшие руки, и Том произнес: “Где свалится эта стрела, там и похороните бедного Робина Гуда, под деревом в зеленоватой дубраве”. Потом он пустил стрелу, откинулся вспять и свалился бы мертвым, но кругом оказалась крапива, и он вскочил ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ с неподобающей мертвецу прытью.

Мальчишки оделись, упрятали доспехи и пошли прочь, сокрушаясь, что сейчас нет разбойников, и спрашивая себя, чем могла бы современная цивилизация восполнить таковой пробел. Оба утверждали, что предпочли бы лучше сделаться на один год разбойниками Шервудского леса, чем президентами Соединенных Штатов на всю жизнь.

Глава девятая

Катастрофа ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ НА КЛАДБИЩЕ

В этот вечер Тома с Сидом, как обычно, в половине десятого отправили спать. Они прочитали молитву на сон будущий, и Сид скоро заснул. Но Том не спал, с тревожным нетерпением ждя сигнала. В тот миг, когда ему показалось, что уже неподалеку до рассвета, он услышал, как часы ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ лупят 10. Было от чего придти в отчаяние. Он не мог даже крутиться на постели, как того добивались его возбужденные нервишки, так как страшился разбудить Сида. Он лежал смирно и напряженно вглядывался в мглу. Кругом стояла удручающая тишь. Понемногу из этого безмолвия стали выделяться мелкие, еле приметные звуки. Сначала — тиканье ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ часов. Загадочное потрескивание старенькых балок. Слабенький скрип ступеней. Ясно: по дому бродили духи. Из комнаты тети Полли доносился глухой мерный храп. Потом началась несносная трескотня сверчка, а где конкретно стрекочет сверчок — этого не может найти никакая людская мудрость. Потом — в стенке у изголовья кровати наизловещее тик-тик ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ жука-точильщика. Том вздрогнул: это означало, что чьи-то деньки сочтены. Потом прозвучал в ночном воздухе отдаленный собачий вой, и тотчас же, еще далее, слабее, завыла другая собака. Том переживал истязающие минутки. В конце концов он проникся убеждением, что время пропало и началась вечность. Против воли он стал погружаться в ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ дремоту. Часы пробили одиннадцать — он не слыхал. Вдруг, смешанное с аморфными видениями сна, послышалось невеселое мяуканье кошки. Кое-где недалеко раскрылось окно, и этот шум разбудил Тома. Раздался вопль: “Брысь, окаянная!” — и о стенку теткиного дровяного сарая со гулом разбилась пустая бутылка. Том вскочил как встрепанный, мигом оделся, вылез из ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ окна, пополз на четвереньках по крыше, раза два тихонько мяукнул в ответ, позже проскочил на крышу дровяного сарая и оттуда спрыгнул на землю. Гекльберри Финн ожидал его понизу с дохлой кошкой в руках. Мальчишки двинулись в путь и скоро пропали во мраке. Через полчаса они уже пробирались в ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ высочайшей травке кладбища.

Кладбище было старинное, западного типа. Расположенное на холмике города, оно было обнесено ветхим дощатым забором, который; местами повалился вовнутрь, а местами наружу, но нигде не стоял прямо. Все кладбище заросло травкой и сорняками. Старенькые могилы осели. Ни один надгробный камень не стоял на собственном месте, над могилами ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ выселись сгнившие доски с закруглением наверху, источенные червяками и клонившиеся к земле, ища опоры и не находя ее. На всех досках когда-то было начертано: “Нескончаемая память такому-то”, но буковкы на большинстве из их так стерлись, что сейчас их нельзя было прочитать и при дневном свете.

Тихий ветер ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ стонал в ветвях, и Тому со ужасу мерещилось, что это души погибших сетуют, — для чего люди беспокоят их покой. Товарищи гласили не достаточно и только шепотом: время и место, тишь и торжественность действовали на их угнетающе. Они отыскали свежайшую могильную насыпь, которую находили, и спрятались под 3-мя большенными вязами ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ, в нескольких шагах от нее.

Ожидали они, как им показалось, достаточно длительно. Вдалеке орала сова, и это был единственный звук, нарушавший мертвую тишину. Мысли Тома становились, все темнее, и он решил изгнать их разговором.

— Как ты думаешь, Гекки, — начал он шепотом, — нравится мертвецам, что мы пришли сюда?

Гекльберри прошептал ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ в ответ:

— Кто их знает, не знаю! А страшно тут… Правда?

— Еще бы!

Пришло длительное молчание; оба мальчугана задумались над тем, как относятся мертвецы к их посещению. Потом Том прошептал:

— Слушай-ка, Гекки, как ты думаешь, старикашка Вильямс слышит, что мы говорим?

— Естественно, слышит. По последней мере, душа ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ его слышит.

Опять молчание.

— Жаль, — произнес Том, — что я именовал его просто Вильямс, а не мистер Вильямс. Но ведь я не желал его оскорбить. Его все именуют старикашкой.

— Нужно быть осторожнее, когда говоришь о мертвецах, Том.

Это отбило у Тома охоту продолжать разговор. Вдруг он схватил товарища за руку ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ:

— Тсс!

— Что там такое, Том?

И оба прижались друг к другу. Сердца у их очень стучали.

— Тсс! Вот снова! Неуж-то не слышишь?

— Ага! Наконец и ты услыхал.

— Господи, Том, они идут! Они идут! Это они! Что нам делать?

— Не знаю. Ты думаешь, они нас увидят?

— Ох, Том, ведь они ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ; лицезреют в мгле, как кошки. И для чего только я пошел!

— Да ты не страшись… Может, они нас не тронут. Ведь мы ничего отвратительного не делаем. Если мы будем посиживать тихо-тихо, может, они нас и не увидят.

— Хорошо. Попробую… Боже, я весь дрожу!

— Тсс! Слушай.

Мальчишки, еле дыша, еще ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ крепче прижались друг к другу. С другого конца кладбища до их донеслись приглушенные голоса.

— Смотри! Смотри! — прошептал Том. — Что это там такое?

— Это адский огнь! Ой, как жутко!

Во мраке появились какие-то смутные фигуры. Перед ними качался древний жестяной фонарь, рассыпая по земле, как веснушки, бессчетные искорки ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ света.

— Это дьяволы, сейчас уж наверное! — прошептал Гекльберри и вздрогнул. — Целых три! Ну, мы пропали! Ты можешь прочитать молитву?

— Попробую… Да ты не страшись — они нас не тронут. “Боже, на сон будущий спаси и помилуй меня…”

— Тсс!

— В чем дело, Гек?

— Это люди! По последней мере, какой-то из ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ них. У него глас Меффа Поттера.

— Быть не может!

— Уж я его знаю! Ты спрячся, не дыши. Он нас и не увидит: он опьянен, как обычно, — пьянчужка.

— Хорошо. Я буду тихо… Тормознули. Отыскивают чего-то… Не могут отыскать. Вот снова сюда… Ишь, как бегут! Снова поближе… Снова далее… А сейчас ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ — ой, как близко! И прямо сюда. Слушай-ка, Гек, я и другой глас вызнал — это Краснокожий Джо!

— И по правде, окаянный метис![20]Уж лучше бы черти, ей-богу! И чего им здесь необходимо, желал бы я знать…

Шепот оборвался, потому что три человека дошли до могилы и тормознули невдали ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ от того места, где спрятались мальчишки.

— Тут, — произнес 3-ий и поднял фонарь так, что на его лицо свалился свет. Это оказался юный доктор Робинсон.

Поттер и Краснокожий Джо несли носилки с веревкой и 2-мя лопатами. Они опустили свою ношу на землю и начали разрывать могилу. Доктор поставил фонарь ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ в головах могилы, а сам сел на землю, прислонившись к одному из вязов. Он был так близко, что мальчишки могли бы дотронуться до него.

— Скорей, скорей! — произнес он негромко. — Каждую минутку может взойти луна.

Они что-то проворчали в ответ и продолжали копать. Некое время был слышен только скрежет ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ лопат, отбрасывающих в сторону маленькие камни и комья земли, — звук одинаковый и невеселый. В конце концов раздался глухой стук о дерево: лопата натолкнулась на гроб, и через пару минут копавшие подняли его наверх. Теми же лопатами они скинули крышку, вынули тело и бесцеремонно бросили его на землю.[21]В эту минутку ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ луна вышла из-за туч и осветила бледное лицо покойника. Придвинули носилки, положили на их труп, покрыли одеялом и привязали веревкой. Поттер вытащил большой раскладной ножик, отрезал болтавшийся конец веревки и произнес:

— Вот, костоправ, мы и кончили это грязное дело. Подавайте нам еще пятерку, а не то ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ он остается здесь.

— Верно! — произнес Краснокожий Джо.

— Что это означает? Позвольте! — сделал возражение доктор. — Вы ведь востребовали средства вперед, и я заплатил вам сполна.

— Заплатить-то вы заплатили, но у нас с вами есть и другие счеты, — произнес Джо, подходя к медику. (Доктор встал на ноги.) — 5 годов назад я пришел на ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ кухню вашего папаши, а вы меня выгнали в шейку. Я просил, чтоб мне дали поесть, а меня вытолкали, как воришку и бандюгана. А когда я поклялся, что отплачу вам за это, хотя бы через 100 лет, ваш папаша посадил меня в кутузку за бродяжничество. Вы задумывались, я запамятовал? Нет, недаром ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ во мне индейская кровь! Сейчас вы у меня в руках, и мы с вами сочтемся, так и знайте!

Он с опасностью поднес кулак к самой физиономии доктора. Тот внезапно размахнулся и одним махом свалил негодяя на землю. Поттер выронил ножик и заорал:

— Эй, вы! Я товарища лупить ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ не позволю!

И кинулся на доктора. Они схватились врукопашную и стали наносить друг дружке удары, топча травку и взрывая землю каблуками. Краснокожий Джо вскочил на ноги; глаза его горели ненавистью; он схватил брошенный Поттером ножик и, крадучись, как будто кошка, весь изогнувшись, стал бегать вокруг, выжидая комфортного момента ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ, чтоб нанести удар. Вдруг доктор, вырвавшись из объятий противника, схватил томную доску с могилы Вильямса и так очень стукнул ею Поттера, что тот повалился на землю; в то же мгновение метис изловчился и вонзил ножик по самую ручку в грудь юному человеку. Тот покачнулся и свалился на Поттера, заливая его собственной кровью ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ. В это время на луну набежали тучи и покрыли мраком эту ужасную сцену. Перепуганные мальчишки кинулись бежать в мгле без оглядки.

Когда луна снова показалась из-за туч, Краснокожий Джо в глубочайшей задумчивости стоял над 2-мя телами. Доктор пробормотал что-то непонятное, раза два вздохнул и затих ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ.

— Ну вот, черт тебя возьми, мы и свели наши счеты! — негромко произнес метис.

И он обобрал убитого. Позже вложил злосчастный ножик в раскрытую правую руку Поттера и сел на пустом гробу. Прошло три, четыре, 5 минут. Поттер зашевелился и начал стонать. Он сжал в руке ножик, поднес его к очам, вздрогнул ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ и уронил на землю; позже поднялся и сел, оттолкнув от себя тело убитого доктора; поглядел на него, глупо осмотрелся вокруг и повстречал взор метиса.

— Боже мой! Как это случилось, Джо?

— Гнусное дело! — произнес тот, не двигаясь с места. — За что это ты его?

— Я? Я здесь ни ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ при чем.

— Хорошо, рассказывай! Этим неудаче не поможешь!

Поттер побледнел и весь дрожал.

— Я задумывался, у меня хмель прошел. Не следовало мне пить сегодня вечерком. До сего времени шумит в голове — ужаснее, чем когда мы шли сюда… Я как в тумане — ничего не помню. Скажи мне, Джо, то совести, скажи ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ, старенькый друг, неужто это я его укокошил? Ведь я не желал убивать, у меня и в помыслах этого не было, — клянусь душой и честью, Джо! Скажи мне, как это вышло, Джо? Как страшно! Таковой юный… такие надежды подавал…

— Вы двое сцепились; он хвать тебя доской по башке; ты так и повалился ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ. Позже встал, как слабоумный, весь дрожишь и шатаешься, и вдруг выхватил ножик ну и пырнул его в тот момент, как он нанес для тебя новый удар. Ну, уж после чего ты как свалился, так и не шевельнулся, как будто древесный чурбан.

— Ох, я сам не осознавал, что делаю! Провалиться ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ мне на месте, если вру! Это все от водки — опьяненный был, — ну и распалился вприбавок… Да я и ножом-то обладать не умею, Джо. Драться бывало, не спорю, но только без ножика, на кулачках. Это для тебя всякий произнесет… Джо, не выдавай меня! Дай слово, что ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ не выдашь меня, Джо! Я всегда тебя обожал, Джо, всегда стоял за тебя. Ты ведь помнишь, не правда ли? Ты никому не скажешь, Джо?

Злосчастный свалился перед убийцей на колени и сложил руки с мольбой. Тот глядел на него флегмантично и глупо.

— Хорошо, Мефф Поттер, ты всегда поступал со ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ мною по чести, по совести, и я не стану тебя выдавать. Будь спокоен, мое слово верное. Здесь и гласить больше не о чем.

— Джо, ты — ангел, ей-богу! Буду благословлять тебя до последнего вздоха…

И Поттер зарыдал.

— Ну, хватит! Не время хныкать! Ступай вон той дорогой, а я — этой. Да ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ смотри не оставляй за собою улик!

Поттер пустился рысцой, позже прибавил ходу и побежал что есть духу.

Смотря ему вослед, метис пробормотал:

— Если у него и взаправду отшибло память от удара и выпивки, он не скоро вспомнит о ножике. А и вспомнит, побоится возвратиться на кладбище — куриная душонка, слюнтяй.

Прошло две ГОНКИ КЛЕЩА И РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ—три минутки, и на убитого, на труп, закрученый в одеяло, на гроб без крышки, на разрытую могилу глядел только месяц с неба. Вокруг опять была тишь.

Глава десятая


gorenie-i-vzriv-otche-t-o-deyatelnosti-rossijskoj-akademii-nauk-v-2003-godu.html
gorgij-i-gorgianskie-figuri.html
gori-na-territorii-rossii-visota-kotorih-previshaet-2000-m-nad-urm.html